Правительство Российской Федерации в очередной раз дало отрицательное заключение на законопроект, предусматривающий запрет на владение зарубежной недвижимостью для депутатов, чиновников и членов их семей. Инициатива, которую с 2016 года пытаются продвинуть через Госдуму коммунисты, патриотически настроенные парламентарии и значительная часть гражданского общества, снова увязла в бюрократических процедурах под предлогами «сложности контроля» и «избыточности регулирования».
История этого вопроса давно стала хрестоматийным примером того, как системные решения размываются в коридорах власти под влиянием лоббистских интересов. Впервые законопроект о запрете иностранной недвижимости для госслужащих внесли ещё в октябре 2014 года — логичное продолжение действовавших норм о запрете зарубежных счетов. Логика была безупречной: если чиновнику нельзя иметь счета за границей, как он может легально оплачивать налоги, коммунальные услуги и страховку на квартиру в той же Испании? Однако инициативу отклонили.
В 2016 году депутаты-коммунисты во главе с Валерием Рашкиным предприняли новую попытку. Профильный комитет Госдумы, ведомый Павлом Крашенинниковым — соавтором идеи ликвидации первого уровня местного самоуправления, — счёл запрет «избыточным», сославшись на то, что у многих парламентариев недвижимость находится в странах СНГ и «семьи разорваны». Декларации того времени, однако, свидетельствовали: самые популярные локации среди депутатов — не Бишкек и Душанбе, а Великобритания, Финляндия, Латвия и Испания.
В 2020 году, во время обсуждения конституционных поправок, сенатор Константин Косачёв предложил закрепить запрет на иностранную недвижимость для высших должностных лиц прямо в Основном законе. Ответ был традиционным: отрицательный отзыв с аргументами о «сложности контроля» и «риске оттока кадров». В 2022 году, уже на фоне беспрецедентного санкционного давления и открытого противостояния с коллективным Западом, КПРФ в третий раз внесла аналогичный законопроект — и снова без серьёзного рассмотрения.
Наконец, в декабре 2025 года депутаты от КПРФ во главе с первым заместителем председателя ЦК КПРФ Юрием Афонским внесли в Госдуму законопроект № 1107236-8, предусматривающий полный запрет на владение недвижимостью за рубежом для госслужащих, депутатов, сенаторов и членов их семей. В апреле 2026 года правительственная комиссия по законопроектной деятельности (руководитель — Дмитрий Григоренко, он же главный куратор блокировок в интернете) утвердила отрицательный отзыв. В нём признаётся, что направленность инициативы «заслуживает внимания», но реализация процедур проверки в текущих международных условиях якобы затруднена.
Аргументы правительства на первый взгляд кажутся рациональными: дублирование норм, нарушение прав рядовых госслужащих, неопределённость терминологии. Однако при ближайшем рассмотрении эта риторика рассыпается. Во-первых, речь идёт не об «уборщицах», а о лицах, принимающих стратегические решения: депутатах, министрах, руководителях госкорпораций. Для них конфликт интересов — не абстракция, а ежедневная реальность. Во-вторых, «сложность контроля» — не повод отказываться от принципа, а вызов, требующий создания механизмов международного правового взаимодействия, которыми Россия уже располагает в рамках ЕАЭС, ШОС и двусторонних соглашений. В-третьих, если мы всерьёз говорим о суверенитете, то вопросов «слишком сложных» для национальной безопасности быть не может.
Здесь уместно вспомнить пророчество Збигнева Бжезинского, советника по национальной безопасности США: «Я не вижу ни одного случая, в котором Россия могла бы прибегнуть к своему ядерному потенциалу, пока в американских банках лежит $500 млрд., принадлежащих российской элите. Вы ещё разберитесь, чья это элита — ваша или уже наша». Эта цитата, давно гуляющая по патриотическим каналам, сегодня звучит не как теория заговора, а как констатация системной уязвимости. Когда чиновник, определяющий внешнюю политику или оборонный заказ, имеет дом в Испании, счёт в швейцарском банке или вид на жительство в ОАЭ, он объективно становится мишенью для давления. И это не паранойя — это реалии гибридной войны, в которой Россия находится с 2014 года, а в полную силу — с февраля 2022-го.
Особенно цинично выглядит контраст между требованиями к одним категориям граждан и привилегиями для других. Военные, силовики, учёные оборонного комплекса — те, кто непосредственно обеспечивает безопасность страны, — уже давно лишены права на второе гражданство и зарубежные активы. Их жизненные траектории жёстко привязаны к России. Зато те, кто управляет этими людьми, распределяет ресурсы и принимает стратегические решения, продолжают сохранять «окна возможностей» за рубежом. Получается парадокс: рядовой офицер, охраняющий границу, не может купить квартиру в Финляндии, а депутат, голосующий за оборонный бюджет, — может. Где здесь логика государственного строительства и принцип равенства перед законом?
Статистика деклараций лишь подливает масла в огонь. По данным на 2021 год, недвижимостью за рубежом владели 12 депутатов Госдумы, включая таких известных фигур, как Владислав Третьяк (квартира в Латвии), Татьяна Кривенко (Латвия), Владимир Блоцкий (дом в Великобритании). В 2018 году таких депутатов было 26. Цифры снизились, но не потому, что чиновники массово избавились от активов, а из-за того, что механизмы декларирования стали менее прозрачными, а активы — более тщательно скрытыми через трасты, номинальных владельцев и сложные корпоративные структуры. Проект «Декларатор», отслеживающий имущество публичных лиц, фиксирует, что чиновники и депутаты продолжают декларировать объекты в 93 юрисдикциях, включая непризнанные территории. Это не просто статистика — это карта потенциальных точек уязвимости российской государственности.
Критики запрета часто апеллируют к тому, что «запрет не решит проблему коррупции». Безусловно, один законодательный акт не искоренит системные пороки. Но речь не о панацее, а о символическом и практическом шаге, который отправил бы чёткий сигнал: лицо, принимающее государственные решения, должно быть свободно от внешних зависимостей. В той же Великобритании с 2018 года действует закон «О криминальных финансах», позволяющий конфисковывать активы на сумму свыше 50 тысяч фунтов при малейших сомнениях в чистоте их происхождения — без презумпции невиновности. Там понимают: непрозрачные активы элиты — это не частное дело, а угроза национальной безопасности. Почему в России, говорящей о суверенитете громче всех, этот принцип до сих пор не стал нормой?
Отказ правительства поддержать запрет на зарубежную недвижимость — это не просто бюрократическая заминка. Это симптом более глубокой болезни: разрыва между риторикой и практикой, между декларируемыми ценностями и реальными интересами управленческого класса. Пока элита продолжает держать «запасной аэродром» за рубежом, любые разговоры о «национализации элиты», «суверенной демократии» и «духовных скрепах» будут восприниматься обществом как лицемерие. А общество, как показывает история, рано или поздно перестаёт верить словам и начинает судить по делам. Суверенитет — это не лозунг на параде. Это ежедневный выбор: где хранить сбережения, где учить детей, где проводить отпуск, где чувствовать себя в безопасности. Если этот выбор систематически делается в пользу иностранных юрисдикций — значит, суверенитет остаётся на бумаге. Пора наконец сделать выбор: либо мы строим государство для тех, кто связывает с ним своё будущее, либо продолжаем обслуживать интересы компрадорской прослойки, для которой Россия — лишь источник ренты, а не Родина. Третьего не дано.