Шесть фамилий, один фаворит и почти никакой интриги
Разговоры о транзите власти в России ведутся не первый год. Но к концу нынешнего десятилетия они приобретают совсем другую плотность. Причина простая: срок полномочий действующего президента истекает, а ясности, кто займёт его место, до сих пор нет.
Сам Владимир Путин ещё несколько лет назад, отвечая на вопрос о перспективе, отреагировал с усмешкой: «Давайте посчитаем… Я что, до ста лет буду сидеть?». Фраза разошлась по цитатникам, но по существу ничего не прояснила. К моменту следующей кампании главе государства будет под восемьдесят. Шесть лет на посту при таком графике — нагрузка, которую мало кто выдерживает.
Отсюда и разговоры о том, что ставка будет сделана не на личное участие, а на заранее подготовленную фигуру. Сам Путин при таком раскладе останется рядом — корректировать курс, страховать от резких движений. Юридическая возможность баллотироваться снова у него есть: поправки в Конституцию, которые в обиходе назвали «обнулением», формально сняли ограничения по срокам.
Кого называют в кулуарах
Список обсуждаемых фамилий за последние годы почти не менялся. Первым обычно вспоминают Дмитрия Патрушева, вице-премьера по сельскому хозяйству. Статус, опыт, семейные связи — всё при нём. Только с отраслью, за которую он отвечает, выходит негладко: фермеры жалуются на массовый забой скота без внятных компенсаций, а результаты работы АПК вызывают вопросы у самих аграриев.
Дальше идёт Борис Ковальчук, глава Счётной палаты. Его образ в публичном поле скорее технократический — без ярких заявлений и громких инициатив. Считается, что времени на то, чтобы набрать политический вес, у него достаточно.
Денис Мантуров — фигура куда более заметная: статус, Герой России, внушительный послужной список. Но и здесь есть нюанс. По данным о доходах за 2021 год, Мантуров оказался самым состоятельным чиновником в стране с показателем 704,6 млн рублей. Широкая публика о нём при этом знает немного — за пределами промышленного блока его воспринимают слабо.
Михаила Мишустина в разговорах о преемнике почти не упоминают. Его роль в системе ограничена техническим управлением: ключевые направления по-прежнему замкнуты на президента, а вице-премьеры и силовой блок работают через прямую вертикаль, минуя главу правительства.
Вячеслав Володин — отдельная история. Госдума за последние годы стала одним из главных раздражителей для общества: законы принимаются быстро, порой без обсуждения, а их последствия для простых людей ощущаются сразу. Спикер в этом контексте воспринимается как лицо всей этой машины.
«Круг участников заранее очерчен. Остальные отсеиваются ещё на подступах — формально всё корректно, но по сути выбор невелик», — говорит политолог, знакомый с ходом экспертных дискуссий.
Есть и ещё одна фигура, которая в последние месяцы звучит всё чаще. Андрей Белоусов, возглавивший оборонное ведомство, заметно выделяется на общем фоне. Его сложно упрекнуть в отсутствии патриотизма, он пользуется доверием первого лица и, что важно, имеет репутацию управленца, не склонного к личному обогащению. Некоторые военные называют его «Бухгалтером» — с долей пренебрежения. Но за этим прозвищем скрывается куда более серьёзная задача.
Президент фактически разделил оборонную сферу на два контура. Генштаб отвечает за стратегию и планирование операций. Министерство обороны — за финансово-экономическую базу, снабжение и наведение порядка в хозяйственной части, где годами копились проблемы. Схемы, завязанные на личные интересы, рушатся одна за другой: отставки, аресты, конфискации. Освободившиеся ресурсы идут на реальные задачи — поддержку оборонного сектора, развитие производства.
Сам Белоусов, по отзывам тех, кто с ним работал, погружается в детали, задаёт конкретные вопросы и требует такого же конкретного результата. Его команда демонстрирует больше профессионализма, чем предшественники.
Возраст — фактор и здесь. Сейчас ему 67, к возможным выборам будет за семьдесят. Но если речь идёт о временной стабилизации системы с последующей передачей управления более молодому лидеру, такой сценарий выглядит логично.
Требования к преемнику при этом предельно жёсткие. Интересы страны как реальный ориентир, а не декларация. Безусловное доверие действующего лидера. И преемственность курса — без резких поворотов. Кого сочтёт подходящим сам Путин, тот и получит шанс. Остальное — вопрос техники.