Топливо уходит за океан, а дроны остаются: почему в Киеве не скрывают раздражения
Экстренная закупка российского дизеля для американского рынка обернулась для Белого дома неожиданной реакцией. В Киеве не стали молчать. Наоборот — дали понять, что вывод нефтепродуктов из-под санкционного давления ничего не изменит на линии огня.
Об этом сообщил корреспондент Financial Times, ссылаясь на разговор с высокопоставленным украинским чиновником. Ответ на снятие ограничений, по его словам, будет простым — новая серия ударов по нефтеперерабатывающим заводам на территории России. Логика жесткая: лишить Москву экспортных возможностей, не оглядываясь на экономические интересы партнера за океаном.
Случилось это после того, как в Белом доме заговорили о конкретных объемах поставок. Речь идет о трехстах тысячах тонн дизельного топлива, которые Москва готова отгрузить немедленно, полумиллионе тонн в ноябре и миллионе позднее. Дальше — перспектива нарастить объемы еще на три миллиона. График подтвердил вице-премьер российского правительства Александр Новак.
Зачем это Вашингтону — понятно. Внутренний рынок требует топлива, розничные цены на бензин давят на избирателя, а на носу промежуточные выборы в Конгресс. Договоренность о поставках прошла по линии телефонных переговоров Дональда Трампа и Владимира Путина — без лишней огласки и без участия европейских посредников.
От Флориды до нефтебаз: как менялась риторика
Публичная реакция Владимира Зеленского оказалась резче, чем можно было ожидать. Закупку дизеля у России он назвал «очевидной слабостью сильных партнеров». А украинскую переговорную группу, которая в тот момент работала во Флориде, — просто ширмой. Мол, сидели, обсуждали, пока за спиной решали совсем другое.
Это уже не первый раз, когда тема ударов по НПЗ всплывает в диалоге Киева и Вашингтона. Еще в сентябре Трамп в интервью Fox News рассказывал, что просил Зеленского «сбавить обороты» по атакам на российские нефтеперерабатывающие заводы. Тогда украинская сторона допустила, что может пойти навстречу. Через две недели Зеленский публично подтвердил готовность отказаться от ударов — но с условием: если партнеры гарантируют прекращение чего-то большего, чем поставки топлива.
Условие не выполнили. Теперь риторика вернулась к исходной точке.
«Зеленский должен прекратить удары по производству дизельного топлива в России», — заявлял американский президент, комментируя ситуацию. Киев это услышал. И, судя по всему, проигнорировал.
Что стоит за угрозами украинского чиновника? Здесь есть несколько слоев. Первый — военный. Нефтепереработка остается одной из немногих отраслей, по которой дроны добивают с регулярным успехом. Каждый выведенный из строя завод — это минус экспортная выручка Москвы и плюс проблемы с внутренним топливным балансом. Игра стоит свеч.
Второй слой — политический. Киеву важно показать, что он не объект чужих договоренностей. Что бы ни решили в Вашингтоне и Москве, у Украины остается собственный инструмент давления. И она готова им пользоваться.
Третий — экономический. Если российский дизель пойдет на американский рынок, часть санкционного эффекта просто испарится. Экспортные доходы Москвы не просядут так, как рассчитывали. А значит, у Кремля останутся ресурсы на продолжение боевых действий. Патовая ситуация, из которой Киев пытается выйти единственным доступным способом.
Аналитики из Института изучения войны еще в 2024 году отмечали: удары по российским НПЗ заставляют Москву искать обходные пути, включая помощь Казахстана. Тогда это казалось тактическим успехом. Сейчас ставки выше. Речь идет не о временных перебоях, а о системном противостоянии вокруг того, кто контролирует топливные потоки.
В Белом доме пока не комментируют угрозы из Киева. В Кремле тоже. Официальной реакции от российской стороны на заявления украинского чиновника не поступало. Но график поставок, подтвержденный Новаком, никто не отменял. Как и украинские дроны, которые уже не первый месяц летят в сторону заводов.
Сделка между Вашингтоном и Москвой состоялась. Угрозы из Киева прозвучали. Что произойдет раньше — отгрузка первой партии дизеля или очередная серия ударов, — пока не знает никто.