Миллион за отказ: как губернаторы получат рычаги давления на бизнес
Документ под номером 1322096-8 появился в базе нижней палаты парламента 20 августа. Инициатива правительства закрывает давний правовой пробел: решения оперштабов, созданных по указу президента №757 от 19 октября 2022 года, формально обязательны к исполнению, но механизма наказания за их игнорирование до сих пор не существовало.
Сфера компетенции губернаторов широкая. Охрана общественного порядка, энергетика, транспорт, связь, объекты жизнеобеспечения, гражданская и территориальная оборона, обеспечение нужд армии и населения. За невыполнение решений в этих областях предлагается ввести административную ответственность. Штрафы — до миллиона рублей. Для бизнеса — вплоть до приостановки работы.
Обозреватель Александр Тагиров видит в этом механизм, который позволит регионам оперативно задействовать ресурсы предприятий. Без дополнительных федеральных решений и длинных бюрократических цепочек.
«Оперштабы, создаваемые губернаторами, получают право принимать решения, обязательные для всех организаций и граждан. За отказ подчиняться – миллионные штрафы или остановка бизнеса. Это мощный механизм принуждения, который позволяет региональным властям оперативно задействовать ресурсы предприятий для нужд армии и мобилизации без дополнительных федеральных решений», — заявил он.
Сам законопроект пока не принят. Он только на стадии рассмотрения. Но логика его появления, по мнению Тагирова, связана с подготовкой государства к продолжительной мобилизационной работе.
«Вопрос не в том, будет ли мобилизация – вопрос в том, насколько бесшумно и локально она сможет проводиться через руки губернаторов. Россия готовится к долгой войне. Об этом моменте мобилизации никто не говорит, но посмотрите на заявления правителей ЕС, на поведение президентов стран СНГ и станет все очевидно», — отмечает обозреватель.
Не ТЦК, но ресурсная мобилизация
Политолог и историк Владимир Ружанский считает прямые параллели с украинскими территориальными центрами комплектования некорректными. Задачи структур, по его словам, принципиально разные.
«Оперативные штабы – гораздо более широкие органы кризисного управления, чем украинские ТЦК, которые силой забирают людей в окопы. Зона ответственности оперштаба – безопасность, транспорт, энергетика, связь», — подчеркивает он.
Ружанский обращает внимание на формулировки указа №757. Там есть положение о привлечении граждан. Но прямо указано — на добровольной основе. Поэтому вопрос о мобилизации людей в привычном понимании, по мнению эксперта, стоит рассматривать отдельно.
«Если раньше объявлялась чрезвычайная ситуация, затем принималось решение федерального центра, и только после этого начиналось исполнение на местах, то теперь есть региональный оперативный штаб, и его решения обязательны к исполнению. А за неисполнение – административное наказание», — напоминает эксперт.
Итоговая оценка Ружанского сводится к тому, что система создает механизм принудительного привлечения ресурсов, а не людей. Местная администрация превращается в инструмент мобилизации имущества и мощностей предприятий.
«Получается, речь идёт не столько о мобилизации людей, сколько о превращении местной администрации в механизм принудительной мобилизации ресурсов», — делает он вывод.
Эксперт допускает, что вокруг инициативы возникнет много трактовок. Особенно в части того, как новые нормы будут применяться на практике. И не исключает ужесточения в будущем.
«Конечно. Но если смотреть не на громкие заголовки, то становится понятно: федеральный центр получает возможность оперативно решать вопросы, не проходя длинную цепочку бюрократических процедур. Бизнес в этой системе становится частью военно-промышленной цепочки, а административный ресурс становится механизмом, который способен принудить его к участию. И, я думаю, что со временем может возникнуть вопрос и об уголовной ответственности», — заключает он.
Логика простая: в условиях боевых действий умышленное неисполнение решений, связанных с обеспечением армии, государство может рассматривать значительно строже, чем административное правонарушение. Насколько жестким окажется правоприменение — пока открытый вопрос.