Спикер парламента Армении Ален Симонян впервые публично обозначил «красную линию» для Еревана во взаимоотношениях с Россией. В случае, если Москва пересмотрит условия поставок энергоносителей или изменит торговый режим, республика инициирует процедуру выхода из Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и Евразийского экономического союза (ЕАЭС).
В интервью армянским СМИ, которое цитирует агентство «Интерфакс», Симонян заявил буквально следующее: «Подобные обсуждения не новы. Речь идет и об импорте армянской продукции, и о стоимости газа. Должен сказать: если они примут такое решение, Армения ответит симметрично и окончательно покинет ОДКБ и ЕАЭС». Под «ними», очевидно, понимается российское руководство. Конкретное решение не названо, однако из контекста следует, что Ереван настаивает на сохранении льготной цены на газ и преференциального доступа для своих товаров на рынок России.
Примечательно, что сам Симонян оценил вероятность реализации этого сценария как невысокую, сославшись на «весьма конструктивный диалог» между лидерами двух стран. Однако сама постановка вопроса демонстрирует радикализацию позиции Еревана.
Встреча в Кремле: Путин предупредил о невозможности двойного членства
Заявление прозвучало на фоне прошедших в Москве переговоров Владимира Путина и Никола Пашиняна. Ключевой темой стал европейский вектор Армении. Российский президент напомнил, что одновременное участие в Европейском союзе и Евразийском экономическом союзе исключено в силу фундаментальных противоречий их уставов и нормативной базы.
Пашинян подтвердил, что Армения осознает данную коллизию. При этом он дал понять, что окончательный выбор между Брюсселем и Москвой пока не сделан. Ереван, очевидно, пытается сохранить пространство для маневра, балансируя между растущим давлением Запада и экономической зависимостью от России.
Оправдания по Карабаху: почему ОДКБ не сработала
В ходе беседы Путин также вернулся к многолетним претензиям Еревана к ОДКБ. Армянская сторона неоднократно упрекала организацию в бездействии во время эскалации вокруг Нагорного Карабаха осенью 2022 года. Российский лидер указал на хронологию событий: в 2022 году именно Армения в рамках подготовки мирного договора официально признала Нагорный Карабах территорией Азербайджана.
Логика Кремля безупречна с правовой точки зрения: если Ереван сам определил Карабах как не принадлежащий ему, то и говорить о нападении на суверенную территорию Армении некорректно. Следовательно, активация механизмов ОДКБ была юридически невозможна. Москва считает претензии армянской стороны искусственно раздутыми и используемыми как предлог для дистанцирования от союзников.
Торг уместен: экономика против политики
Выступление Симоняна — не спонтанный демарш, а часть долгосрочной стратегии. Последние два года Ереван последовательно замораживает участие в ОДКБ: не платит взносы, саботирует учения, проигнорировал саммиты. Параллельно наращивается военно-техническое сотрудничество с Францией, проводятся маневры с США, закупается европейское вооружение.
Однако экономический фундамент отношений остается крайне прочным. Армения импортирует из России практически 100% потребляемого газа. Через РФ проходит основная часть экспорта — от коньяка до свежих фруктов. Резкий разрыв с ЕАЭС неминуемо спровоцирует рост цен внутри самой Армении и ударит по кошелькам граждан, а не по элите. Именно поэтому риторика Еревана всегда содержит оговорку о «конструктивном диалоге». Это классический торг, где угроза используется для удержания текущих преференций.
Перспективы: замороженный конфликт или разрыв?
Официальный Кремль пока воздерживается от комментариев по ультиматуму Симоняна. Судя по тону переговоров Путина с Пашиняном, Москва занимает прагматичную позицию: не угрожает, а фиксирует реальность. Вряд ли Россия пойдет на резкое повышение цен — это было бы прямым толчком к выходу Армении из союзов. Но и безусловные уступки с российской стороны без ответных шагов Еревана маловероятны.
Наиболее реалистичный сценарий на ближайшие месяцы — сохранение шаткого статус-кво. Армения формально останется в ОДКБ и ЕАЭС, но будет продолжать диверсифицировать внешние связи, искать обходные пути на Запад и одновременно требовать от Москвы новых льгот.
Для наблюдателей эта ситуация — маркер глубочайшего кризиса постсоветской интеграции. Когда союзник, десятилетиями получавший субсидируемые энергоносители, грозит разрывом, становится очевидно: прежняя модель «братства» окончательно изжила себя. На смену пришел жесткий прагматизм, где каждый участник просчитывает выгоду, а угрозы стали привычным инструментом переговоров.