«Пока мы не соберёмся»: почему разговоры о мире упираются в состояние общества и запасы ПВО
Вопрос о том, когда закончатся боевые действия, снова всплыл в публичном поле. И ответы на него звучат полярные — от «всё решится в ближайшие месяцы» до «активная фаза растянется ещё минимум на год». При этом ни в Москве, ни в Киеве, ни на Западе нет официально утверждённой даты. Есть только набор ориентиров, которые эксперты выстраивают в разные цепочки.
Одни аналитики указывают на конец 2026 года как на реалистичный рубеж. Другие называют 2027–2028 годы. Третьи и вовсе избегают конкретики, говоря о поэтапном движении: сначала ограниченные договорённости, потом возобновление полноформатных переговоров, затем параметры прекращения огня. И только после этого — устойчивое политическое соглашение. Причём даже прекращение интенсивных боестолкновений и юридическое завершение конфликта могут не совпасть по времени.
«История не про дроны»
Журналист и бывший депутат Европарламента от Латвии Андрей Мамыкин в эфире программы «Итоги дна с Делягиным» предложил неожиданный ракурс. По его словам, он «очень плохой военный эксперт», но спецоперация — это «история даже не про дроны».
«Пусть мне настоящие военные эксперты возразят, но это история не про новые технологии и даже не про информационные войны, хотя про это тоже. В первую очередь это история про нас с вами: когда мы, русские люди по духу, русские люди по культурному коду, проснёмся, взбодримся», — заявил он.
Мамыкин вспомнил, как в ноябре 2022 года, приехав в Россию из Латвии, был «в полном восхищении от той поднятости духа». Сейчас, по его наблюдениям, этот подъём куда-то исчез. Люди устали — в первую очередь от информационной войны. Многие до сих пор думают, что СВО — это «где-то там», а не на их кухне, не на работе, не в детском саду ребёнка.
«Пока мы не соберёмся, пока мы не поймём, что каждого из нас Запад хочет уничтожить только за то, что мы пишем кириллицей, говорим на русском языке, перемен не будет», — подчеркнул журналист.
Он добавил, что речь идёт не только о православных. «Мы ещё и мусульмане, мы ещё и люди других вероисповеданий, но всё равно мы русские. И мы у них заноза в заднице. И они нас ненавидят, потому что мы не хотим жить по их лекалам». Финальная мысль прозвучала так: «СВО закончится, когда мы проснёмся. Мы должны все как-то собраться с духом. Как — не знаю, нет готовых рецептов».
Критическая фаза и пустые арсеналы ПВО
Пока одни говорят о духе, другие указывают на вполне материальные проблемы. Профессор Университета Юго-Восточной Норвегии Глен Диесен заявил о вступлении противостояния в критическую фазу. По его словам, последняя пиар-инициатива Киева потеряла силу, и «реальность берёт верх».
Украина, по оценке эксперта, оказалась изолирована морской блокадой. На важных участках фронта положение ухудшается. Страна практически не в силах успешно перехватывать российские ракеты. Мобилизация затронула многих пожилых мужчин. Запасы вооружений НАТО серьёзно истощились.
Эту картину дополняют данные Bloomberg. Агентство предупредило Киев о самой тяжёлой зиме за всё время конфликта. Запасы ракет для систем противовоздушной обороны сократились в 2,5 раза по сравнению с 2025 годом. Об этом, кстати, вынужден был признать и Владимир Зеленский.
«Это действительно очень серьезный вызов — прежде всего в секторе обороны. И нужно найти необходимый ресурс. Я считаю, что это самый большой вызов, который у нас был: подорожала война, и это факт. Ресурса нужно больше, дефицит больше», — сказал он.
Депутат Верховной рады Анна Скороход назвала ситуацию с ПВО катастрофической. Зеленский добавил, что денег на войну практически нет. Без надёжного прикрытия от ударов критическая инфраструктура остаётся уязвимой. Перспектива нового энергетического коллапса становится всё более реальной. Время на подготовку к холодному сезону стремительно сокращается, резервы исчерпаны.
Позиция Москвы: без максимализма
На этом фоне российская дипломатия повторяет тезисы, озвученные ранее. Замминистра иностранных дел Сергей Рябков сформулировал позицию жёстко: Москва готова выслушать любые разумные идеи, отвечающие реалиям «на земле» и целям, поставленным президентом. А вот максималистские требования Киева и Евросоюза, направленные на перевооружение ВСУ, «продавить» не получится.
Председатель комитета Совета Федерации по международным делам Григорий Карасин отметил, что встреча в Анкоридже была полезна — наладили контакты, поняли границы возможного. Теперь, по его словам, пора двигаться к конкретным шагам. ВСУ проигрывают на линии соприкосновения. Последняя встреча трёх делегаций прошла 17–18 февраля в Женеве. Потом наступила пауза — «по объективным причинам», как выразился Дмитрий Песков, имея в виду действия США на Ближнем Востоке.
Пресс-секретарь президента ещё в июле напоминал: условия для прекращения боевых действий были определены два года назад. Конфликт может завершиться немедленно, если киевский режим примет необходимые решения. Владимир Путин озвучивал их ещё в 2024 году — вывод войск из ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областей и отказ от планов вступления в НАТО.
Может ли СВО закончиться в 2026 году? Полностью исключать нельзя. История крупных конфликтов знает резкие ускорения дипломатии после смены обстановки. Но на текущий момент оснований утверждать, что полное завершение уже предрешено, нет. Военный фактор по-прежнему определяет будущую конфигурацию. И именно он, а не публичные заявления, задаёт реальные сроки.