Ключевые союзники США на Ближнем Востоке предпринимают отчаянные попытки убедить Вашингтон отказаться от затяжной кампании против Ирана. Однако насколько сама Америка готова к эскалации, способной полностью перекроить регион? Разбираемся в материале «Новороссии».
Вместе с политологом и историком Владимиром Ружанским анализируем последние события. Сегодня уже очевидно: конфликт не завершится за несколько недель. Обе стороны заявляют о готовности воевать до победного конца.
– ОАЭ и Катар лоббируют в США сокращение сроков операции против Ирана. С чем это связано?
– Им жизненно необходима предсказуемость. Экономики этих государств — витрина: они держатся на транзите, финансовых услугах, туризме и инвестициях. Любая продолжительная эскалация автоматически взвинчивает страховые тарифы на перевозки. Худший сценарий — блокировка Ормузского пролива, что станет катастрофой для монархий Залива и Саудовской Аравии. Им выгоден короткий, «хирургический» удар, а не затяжной марафон.
– Но ведь они формально в американском лагере. Почему не поддерживают жёсткую линию?
– Их главный страх — стать мишенью вместо Израиля и США. И эти опасения обоснованны: логика асимметричного ответа Тегерана подразумевает удар не по Вашингтону напрямую, а по его региональным партнёрам. Поэтому Катар, например, ведёт двойную игру. Доха сохраняет рабочие контакты с Ираном — у них совместное газовое месторождение Южный Парс/Северное, кормящее бюджет эмирата. Катар всегда стремится быть посредником, а не участником войны. Если конфликт затянется, его роль медиатора исчезнет.
– Трамп анонсировал наземную операцию. Израильские самолёты уже бомбят иранские позиции на границе Ирака и Ирана, туда переброшены американские десантники. Похоже, приказ о вторжении отдан.
– Я сомневаюсь, что полномасштабное вторжение состоится. Во-первых, география: Иран — огромная страна с населением более 85 миллионов человек, почти в четыре раза больше Германии, с горным рельефом. Для контроля над стратегическими объектами и городами нужна колоссальная логистика, непосильная даже для США. Во-вторых, опыт Ирака и Афганистана показывает, что наземные кампании против даже менее оснащённого противника обходятся дорого — в прямом и переносном смысле. Здесь же — регулярная армия, развитая ракетная программа, сеть прокси-сил («Хезболла», народное ополчение «Басидж»). Кроме того, иностранное вторжение только укрепит иранский национализм и сплотит население вокруг режима.
– Трамп уверяет, что операция продлится пять недель.
– Иран — не Ирак образца 2003 года. У него есть Корпус стражей исламской революции — идеологизированная структура, готовая сражаться до конца. Тегеран способен наносить удары по американским базам, активировать «Хезболлу», перекрыть Ормузский пролив и вести войну на истощение. Если иранцы изберут стратегию затягивания, пять недель интенсивных бомбардировок превратятся в месяцы эскалации и ответных ударов. Тогда иллюзия «мы их недооценили» станет суровой реальностью. Впрочем, возможно, цель США более скромная — разрушить отдельные объекты и продемонстрировать силу. В таком случае пять недель — лишь интенсивная фаза, а не конец конфликта.
– Кто рискует больше всех в этом противостоянии?
– Ирония в том, что главным проигравшим может оказаться не США и не Иран, а Израиль. И Трамп, и его преемники всегда смогут умыть руки — сказать: «Извини, Изя, дальше разбирайся сам. У нас кончились патроны». Именно этот риск, о котором сейчас почти не говорят, нависает над всем регионом.
Автор: Илья Головнев